Встреча без галстуков

 
 
26.01.2010

Очень важно для участников Молодежной Венчурной Ассамблеи посмотреть на молодых перспективных инноваторов разного уровня: инвестор, чиновник, реальный предприниматель и участник Фонда Фондов. Эти люди, невзирая на молодость, занимаются совершенно разным бизнесом. Но в целом он направлен на решение одной задачи – самим разбогатеть и сделать так, чтоб страна была богата. А если страна будет богата, значит, каждый житель в ней будет доволен той атмосферой, той структурой, в которой он находится, в которой он живет.

Модератор
Альбина Никконен

Участники
Кирилл Дмитриев – Управляющий партнер ICON Private Equity
Сергей Иванец – директор Департамента стратегии и перспективных проектов Министерства образования и науки РФ
Николай Добровольский – Президент компании «Параллель»
Ян Рязанцев – Директор по инвестициям, ОАО «Российская Венчурная Компания»
Сергей Борисов – Президент общественной организации «Опора России»

Фотоматериалы

Кирилл Дмитриев
Хочу быть максимально полезным. Часто меня ловят люди на 5–10 минут, предлагают что-то, что неинтересно. Поэтому я готов за 5 минут дать совет, что надо сделать, чтобы было более интересно. И надеюсь, он будет полезен тем из вас, кто хочет создавать компанию, быть предпринимателями и строить большие бизнесы.
Для того чтобы построить нормальный бизнес, нужно всего несколько ключевых вещей. Самое главное – это платежеспособный спрос. Очень многие люди идут от технологий. Они изобрели какую-то «классную штуку»: новый туалет, кофеварка, космический корабль... Но гораздо важнее, есть ли на это платежеспособный спрос. Соответственно один из вопросов, который я всегда прошу вас себе задавать: «Есть ли платежеспособный спрос?». Он разбивается на кучу других вопросов: «Где есть спрос?», «Сколько за продукт готовы платить?», «Почему он дешевле, чем другие продукты?» и т. д. Большинство бизнес-идей и технологических идей проваливается именно на этом этапе, потому что нет четкого понимания платежеспособного спроса.

Следующий вопрос – это снижение рисков для инвесторов. Дело в том, что у инвесторов очень много предложений, и они не могут детально разбираться в каждой индустрии. Поэтому, когда кому-то объясняют, что это самая лучшая кофеварка, потому что она обладает двадцатью какими-то параметрами, у инвестора, как правило, нет времени вникать. Но если уже есть, например, 300 заказов на эту кофеварку – есть какое-то подтверждение спроса, возвращаясь к первому пункту, то это очень сильно снижает риски для инвестора. Поэтому если четко задаться всего двумя вопросами: «Как показать, что есть платежеспособный спрос?» и «Как показать инвестору, что риски минимальны?», эффективность вашего обращения к инвесторам возрастет в 10 раз. Это очень важно!
Необязательно думать о том, как изобрести что-то совсем новое. Очень интересный пример – бритва «Gillette». Человек, который жил в начале 20-го века, когда все ходили к парикмахерам бриться, сказал: «Могу ли я что-то кардинально поменять? Смогу ли я дать какой-то станок, чтобы люди делали это сами?». Брились все и раньше, он просто дал людям возможность делать это в другом формате. И сейчас «Gillette» – это часть многомиллиардной компании. Очень успешный бизнес. Поэтому очень часто то, что вы можете сделать, не обязательно должно быть чем-то дико революционным. Хотя, конечно, кто хочет, может дерзать, изобретать новые процессоры. Но должны быть и такие люди, которые понимают, что сейчас будут довольно большие инвестиции государства в инфраструктуру, Интернет.

Сейчас все думают, в том числе и государство, про инновации – как правильно этот процесс запустить. Возможностей очень много. Но эти возможности должны быть не в модели «через 30 лет будет все идеально», а в модели, когда мы можем какие-то результаты показать через год, и это очень важно. Потому что государство сейчас активно ищет примеры успешных инновационных проектов, и именно вы можете быть теми людьми, которые эти примеры показывают, и которые достигают результата именно сейчас! Потому что время сейчас абсолютно уникальное, и для вас лучшего времени, я думаю, придумать сложно.

Спасибо большое, надеюсь, коллеги смогут ответить на ваши вопросы.

Николай Добровольский
Я могу немного поделиться своим опытом и рассказать, что я думаю о том, как вырастить компанию с нуля. У вас нет пока ничего, только идея. Как ее вырастить? Какие есть стадии в выращивании своей компании? Я буду говорить в процентах от полного бизнеса в моем понимании. Сначала у вас есть идея. Это 1%. После этого вы начинаете развивать эту идею, у вас появляется какая-то технология.
Я работаю в IT-бизнесе, мы производим разное программное обеспечение. Одно из самых известных и которым я лично занимался, идею которого я вырастил вместе со своей командой, – это «Parallels Desktop for Mac», программа, которая позволяет запускать Windows на Маке. Поэтому я буду говорить об IT-индустрии, без специфики других областей, но, я думаю, довольно-таки применимо общее понимание.

Так вот, у вас есть идея, потом вы начинаете ее формировать в некую технологию. То есть, это «что-то как-то работающее», некие прототипы, которые можно «где-то как-то» запускать, или что-то, «на коленке» сделанное своими руками. Вот это, наверное, 5% от компании. После этого вы начинаете делать что-то, что в IT я называю «программой», т. е., это работающий комплексный полный прототип.

Дальше – стадия продукта. Продукт от программы отличается тем, что программа – это что-то работающее и даже выполняющее какие-то функции, но, с точки зрения обычного человека, чем абсолютно невозможно пользоваться. Но скачок от программы до продукта – это очень качественный переход! Это от 25% до 70% успеха, чтобы добиться уровня хорошо работающей международной компании. Тут я хочу немного продолжить идею Кирилла о том, что самое важное – это переход от программы к продукту. Грубо говоря, это как раз реализация того, чем люди действительно смогут пользоваться, им это действительно нужно, и т. д.

С точки зрения IT-программирования и программы я привожу очень простой пример. У вас может быть очень крутой супер-алгоритм, который решает очень сложную задачу, решает ее очень эффективно, работает всего одну минуту, но вам его очень сложно запустить. Чтобы его запускать, нужно редактировать текстовые файлы, делать какие-то сложные настройки, и т. д. А есть другой продукт, который работает не одну минуту, а 20 минут или полчаса, и у него очень неэффективный алгоритм, но пользователь скачивает его, запускает, и для этого там есть одна большая кнопка «Посчитать».

Конечные пользователи купят второй продукт. И он будет всеми узнаваем, намного более успешен, чем ваш, в котором алгоритм может быть в 20–30 раз лучше, и он намного быстрее работает, но в нем нет того, что нужно пользователю. А пользователю нужно, чтобы этим можно было пользоваться. Чтобы можно было это легко запустить и легко получить результат.

После того как вы достигли стадии продукта, дальше уже идет развитие маркетинга продаж и т. д. – то, что уже составляет большую компанию. Лично мы продали свой продукт, свой проект инвестору на этапе программы. У нас процесс от идеи до программы, когда что-то можно пощупать, но продавать еще очень сложно, занял пять лет.
Как ни странно, после того как нас купили, первая наша задача была выкинуть все то, что мы написали, и переписать с нуля, но уже учитывая опыт тех людей, которые поработали на западном рынке, знают, как делать продукт. И вот они, со своим опытом и знанием, нам рассказали, что же надо нам сделать, чтобы создать продукт, который действительно будут покупать. И в принципе, у нас это получилось. На данный момент он продан в количестве более 2,5 миллионов копий по всему миру, его можно найти в любом магазине, где продается железо Apple.

Еще быстро хочу сказать, что нужно для того, чтобы эти стадии проходить.

Первое и, наверное, самое важное – это хорошая команда людей, которые мотивированы на успех. Которые могут работать в команде, распределять роли, тем самым покрывая какую-то часть областей того, что надо делать, и таким образом достигают продукта, успеха.

Второе – вам нужно представлять, как вы собираетесь получить много денег за эту идею: т. е., кому и как это продавать.

Третье – сколько времени вам нужно, чтобы достигнуть точки даже не безубыточности, а прибыли. И сколько денег вам нужно на этот период. Потому что самое обидное, и у нас в компании это было, когда у вас что-то уже есть в руках, какой-то прототип, какая-то работающая штука, и тут вы понимаете, что уже полгода все не получают зарплату, работают за эту идею. Но невозможно же жить так! У нас бывали ситуации, когда мы два-три месяца не платили себе зарплату и раз в неделю садились и думали, расходимся или еще неделю поработаем. К счастью, мы этот этап прошли.

Но сейчас намного больше возможностей лучше пропланировать этот этап, найти себе финансирование и поддержку, благодаря многим инвесторам и государственной поддержке, собственно, благодаря которой мы с вами сейчас здесь собрались.

Поэтому я советую вот эти три вещи: хорошая команда, понимание того, как вы собираетесь это продавать, и план того, что вам нужно, чтобы достичь определенного уровня продаж (сколько времени и сколько денег).

Альбина Никконен
Спасибо, Николай! Вы, наверное, знаете, что в середине 2009 года было принято решение и дан официальный старт переговорному процессу по вступлению России в ОЭСР, и достаточно важно исследовать инновационный рынок у нас в стране, чтобы понять, каким образом формировать инновационную политику, как строить инновационную систему, где молодые предприниматели и перспективные разработки получили бы свое развитие.

Я хочу предоставить слово директору Департамента стратегии и перспективных проектов Сергею Иванцу. Сергей, расскажите, что за обзор был проведен за последнее время? Что он дал нашей стране? Есть ли у нас перспектива построения инновационной экономики, о которой мы так много говорим и на которую уповаем? Какова оценка, на ваш взгляд, ситуации в России?

Сергей Иванец
Спасибо, Альбина Ивановна! Уважаемые коллеги, в отличие от предыдущих выступающих, которые дали вам реальные практические советы по продвижению в бизнесе, я ничего хорошего вам не скажу, от бюрократа путного не дождетесь. Вместе с тем – несколько слов для интересующихся инновационной политикой в стране. Мне представляется, что это должна быть тема, интересная для вас. Важны и практические навыки, и понимание, куда страна движется, не помешает. Здесь часто цитировали руководство страны, и я с этого начну.

Совершенно однозначно руководством страны заявлено, что переход к инновационному социально-ориентированному типу развития – это стратегическое направление. Для того чтобы двигаться по этому направлению, вырабатывается инновационная политика. Теперь неплохо бы знать, хороша она или плоха.

Есть разные инструменты оценки инновационной политики. Многие страны к этому прибегают, в целом ряде стран это даже является частью национальной инновационной стратегии. Вопрос этот чрезвычайно важный и неоднозначный. Почему? Инновационная система в целом – это очень сложные динамичные образования, в них трудно прослеживать и устанавливать причинно-следственные связи. Не всегда можно с достаточной долей уверенности понять и однозначно заявить, что положительного эффекта мы достигли, потому что пять или семь лет назад сделали то-то и то-то. Именно поэтому регулярная оценка очень важна.

Чтобы оценить те усилия, которые предпринимаются и предпринимались последние 10 лет государством, правительство РФ официально приняло решение обратиться к обзору национальной инновационной политики, выполняемому по методологии ОЭСР. Как сказала Альбина Ивановна, в эту организацию мы готовимся вступить, и перешли, наконец, в практическую плоскость переговоров с ней, но и без вступления уже много лет идет очень плодотворное сотрудничество России и ОЭСР. Наверное, у этого сотрудничества есть и негативные моменты, в частности стоимостные, – это взносы. Но совершенно очевидно, что сотрудничество с этой организацией имеет и ряд важнейших преимуществ – использование всего опыта практик управления и планирования инновационного развития, признанного во всем мире, поскольку организация исключительно уважаемая.

И одна из наиболее значимых практик – как раз инновационный обзор. Он позволяет оценить научно-технический и инновационный потенциал, научно-техническую и инновационную политику, соответствующую инфраструктуру, все составляющие национальной инновационной системы. Мы ничего нового не открываем в этом плане, целый ряд стран до нас обратился к организации с просьбой провести оценку их национальных инновационных систем именно по такой методике.

Фактически, в июне прошлого года правительство поручило Министерству образования провести переговоры с ОЭСР по этому поводу, в результате чего был заключен специальный договор, мы перечислили определенную сумму для работы экспертов ОЭСР – небольшую, уверяю вас, это традиционная практика.

Первая часть этой работы к настоящему времени завершена. Работа проведена непростая, на что потребовалось около года. В результате составлен обзор инновационной политики и инновационной системы РФ. В его подготовке принимали участие ведущие национальные эксперты страны, в том числе из Академии наук, отраслевых институтов. Чиновничество здесь играло минимальную роль – организующую. Документ подготовлен серьезный и объемный.

Следующий шаг: этот обзор передается в ОЭСР, эксперты которого, как показывает практика, в ряде случаев изменяют его или корректируют достаточно существенно, а затем прибывают в Россию, проводят здесь несколько недель, посещают целый ряд регионов и вносят дополнительные правки. В результате организуется конференция, где уже ОЭСР представляют свой собственный, за своим авторством, но подготовленный на основе наших данных, документ, согласованный с нами.

Поскольку полученный документ, как нам представляется, затрагивает интересы самых широких слоев населения, он, как только закончится его перевод и редакционные правки, будет размещен на сайте Министерства образования и науки. Приглашаю всех желающих с ним ознакомиться, и приветствуются все замечания. Потому что, несмотря на работу признанных экспертов, не могу поклясться, что он свободен от каких-то неточностей. Если ваше участие позволит эти неточности выявить и исправить, то, безусловно, мы вам будем очень признательны.

Что нам даст то, что получится в итоге, на самом завершающем этапе после работы экспертов ОЭСР? Во-первых, это независимая оценка сильных и слабых сторон российской инновационной системы. Находясь внутри нее, очень важно эти стороны понимать. Во-вторых, это формулировка конкретных рекомендаций. В своем обзоре, который мы предлагаем экспертам в качестве базового, рекомендаций мы не высказываем. Как раз их мы и просим дать нам рекомендации по оптимизации инновационной политики, по улучшению инновационной инфраструктуры, чтобы использовать опыт других стран ОЭСР, которые прошли этот этап много лет назад.

Немаловажный момент – выявление российского опыта, который могут использовать наши иностранные партнеры, коллеги по организации. И в этом нет ничего неожиданного.

Принципиальный момент состоит, наверное, в том, что в итоге мы получаем внешнюю, в высшей степени независимую и объективную, очень авторитетную международную оценку российской ситуации в инновационной сфере, и это некоторым образом сродни качественному аудиту или рейтингу, который выставляют такие признанные агентства, как «Модис».

Вопрос, каким рейтинг получится в абсолютном выражении, хорошим или плохим, мне представляется важным, но несколько второстепенным. Гораздо важнее, что нас оценили, нас признали достойными международного сопоставления. Это безусловно очень понятный, в частности нашим зарубежным партнерам, кредит доверия. А дальше мы уже можем думать над тем, как наш рейтинг повышать. Спасибо.

Альбина Никконен
Спасибо, Сергей! Вот три позиции, три мнения: инвестор, компания, чиновник. Давайте послушаем сейчас Яна Рязанцева, представителя Фонда Фондов. С какими сложностями сталкивается РВК, когда создает фонды? Испытываете ли вы недостаток грамотных современных менеджеров, которые способны выстоять в системе беспрецедентных неопределенностей, способны держать удары экономических и политических вызовов настоящего времени? Сталкиваетесь ли вы с тем, что надо что-то изменить в подготовке кадров еще на начальной, вузовской, стадии? Ян, было бы интересно послушать вас как человека, который несколько лет занимается развитием РВК, строит эту систему с участием государственных денег и привлекает частные деньги. Какие проблемы существуют у РВК и у системы в целом, на ваш взгляд?

Ян Рязанцев
Спасибо, Альбина Ивановна! Вы знаете, я сейчас слушал предыдущие выступления и чуть-чуть уже стал завидовать. Потому что и у компаний, и у Фонда, и у Министерства – у всех достаточно четкий фокус, очень ясно, чем заниматься и о чем говорить. В нашем случае получается такая ситуация, что предприниматели меня считают чиновником, а чиновники меня считают предпринимателем. В итоге приходится и с теми и с другими говорить на понятном им языке. И, надо сказать, не сразу это стало получаться.

Альбина Никконен
А кем считают вас инвесторы?

Ян Рязанцев
Что касается инвесторов, то Фонд Фондов работает по другим принципам, чем инвестор, который непосредственно рассматривает проекты, компании. Необходимо оценивать команду управляющих, а не инновационную компанию – абсолютно другой вид деятельности.

Если вернуться к заданным вопросам. Действительно, много месяцев мы занимаемся проблемой создания финансовой основы для венчурного рынка, уже больше, чем два с половиной года. Мы прошли, как вы знаете, через конкурсный отбор и через этапы, когда нужно применять на ходу изменения законодательства и т. д. И сейчас я могу сказать, что, наверное, нет на нашем рынке ни одного участка, который не требовал бы очень серьезного внимания, модификации и оптимизации. Может быть, за исключением той группы людей, которые очень энергично что-то разрабатывают, что-то придумывают, и этого достаточно. Но из этой когорты людей не очень много появляется с предпринимательскими целями, навыками. Еще меньше появляется людей, которые могут выращивать компании, и еще меньше – которые могут управлять фондами. Это то, что касается кадров в индустрии, это очень тяжелая проблема.

Мы понимаем, что надо организовать какой-то синергетический эффект, так чтобы максимальное количество людей начали общаться друг с другом, включая и соотечественников за рубежом, в том числе и из технологического бизнеса.

Если взять другие проблемы, допустим, что касается упомянутых форм инвестиционных инструментов, то мне кажется, что те фонды, которые были созданы в виде паевых инвестиционных фондов, вообще не приспособлены к тому сектору рынка, на котором мы начали работать. Сейчас стало очевидно, что необходимо серьезно оптимизировать законодательство для венчурных фондов этого вида. Но параллельно необходимо создавать и другие формы, причем очень срочно.

Что касается проблем, возникающих, когда фонд уже создается, формируется, начинает работать, то оказывается, что фонды работают почти что в вакууме, потому что вокруг крайне мало сервисов, которыми венчурные фонды обычно пользуются. Огромная проблема с защитой интеллектуальной собственности, особенно с качеством этой защиты, с количеством серьезных, знающих и универсальных патентных поверенных, которые могут работать в глобальном масштабе. Проблема с консультантами, которые очень любят «больших» клиентов, но до малого бизнеса их услуги не доходят – нет платежеспособного спроса. И это такой замкнутый круг, который разорвать крайне трудно.
Здесь инвестиции государства не все решают, потому что существует такое понятие, как человеческий фактор – среда должна созреть. Должны появиться такие сервисы, чтобы замкнулись технологические сервисные цепочки, причем в различных секторах. И, конечно, есть большая проблема с международным фокусом инновационных компаний. Почему-то все наши компании, за очень небольшим исключением, считают, что они должны завоевать какую-то долю рынка в определенной области, регионе – на Урале, допустим, или в Сибири. А ведь любая компания, в любом уголке России, должна сразу думать, где найти покупателя в любой точке земного шара, потому что каждый покупатель для начинающей компании на вес золота. И не важно, где он находится. Сейчас система коммуникаций позволяет предложить свой товар кому угодно, и надо учиться быть международными компаниями.

Как мы пытаемся преодолеть эти проблемы? Действительно, капитал компании достаточно большой, и мы прошли через несколько этапов такой оптимизации схем работы и внутри РВК, и при общении с инвестиционной средой или участниками рынка.

Когда мы увидели, что компании на посевной стадии не получают необходимого количества инвестиций из-за того, что у нас нет большого количества состоятельных людей, которые получили когда-то наследство и у которых за спиной 200 лет предпринимательского опыта, – у нас просто такого класса сейчас нет, он только-только начинает сейчас появляться – возник вопрос о создании венчурного фонда посевной стадии.

Спрашивается, как его делать? Когда посчитали, сколько времени надо на совершение сделки для такой компании, мы поняли, что это может занять три-четыре месяца, если посевной фонд делать в виде паевого. Это означает, что большинство посевных проектов просто не доживет до того момента, когда фонд выделит средства. И удалось разработать такую схему, когда венчурный фонд для компаний посевной стадии делается в виде общества с ограниченной ответственностью. Это очень серьезный прорыв, потому что общество с ограниченной ответственностью может крайне гибко работать с объектами инвестиций, так как в нем совершенно отсутствуют очень многие ограничения, которые есть в сфере инвестиционных фондов.

Я считаю, что это очень хороший шаг, и мы попытались развить этот подход – отражение в дальнейшей стратегии рыночных реалий в инструментах, которые государственная компания, государственное акционерное общество предоставляет. Мы разработали инновационную политику и стратегию компании так, чтобы нам были доступны все инвестиционные инструменты, которые востребованы на рынке.

Могу сказать, что Российская Венчурная Компания сегодня и вчера – это две абсолютно разные компании. Сегодня она превратилась в мощного рыночного игрока, причем с фокусом работы на глобальном рынке. Благодаря решениям, которые сегодня были приняты на Совете директоров, есть потенциал превратить РВК в высоко конкурентоспособный фонд фондов, в институт развития.

Альбина Никконен
Спасибо большое, Ян! Мы выслушали мнение инвестора, мнение предпринимателя, позицию правительства и даже мнение представителя такой уникальной организации, как Российская Венчурная Компания, которая заинтересована во всех трех направлениях развития индустрии и в соединении их на единой площадке. Но сейчас я предлагаю вам послушать мнение общественности. У нас в гостях президент общественной организации «Опора России» Сергей Ренатович Борисов. Это организация, которая «стоит насмерть» за интересы малого бизнеса.

Скажите, как отражаются на малом бизнесе те многочисленные программы, которые правительство декларирует и даже реализовывает некоторые из них? Все ли воспринимается сообществом должным образом? И много ли у сообщества претензий ко всем игрокам нашей экономической платформы: инвесторам, предпринимателям, ВУЗам, чиновникам?

Сергей Борисов
Поскольку времени не очень много, а круг вопросов поставлен широкий, я постараюсь как-то «мазками» рассказать вам о том, что происходит в предпринимательском сообществе. Это предприниматели, которые, как правило, сделали себя сами, начиная с периода создания нашей рыночной экономики. На сегодняшний день «Опора России» – это крупнейшая организация, объединяющая предпринимателей. Мы представляем интересы 350 тысяч предпринимателей по всей стране из 80 субъектов РФ, в нее входят 130 отраслевых союзов.

Знаете, здесь сидят молодые люди, которые скоро будут выбирать свой путь. То ли идти в крупную компанию, то ли в зарубежную компанию, то ли на государственную службу, а может быть, и в малый бизнес. И они, наверняка, сейчас раздумывают, идти или не идти в этот малый бизнес, и каким он должен быть. Поскольку здесь многие участвовали в программе «Умник», им наверняка интересно мнение российского малого и среднего бизнеса о том, как живется сегодня малому инновационному предпринимательству и что оно из себя представляет.

Малый бизнес России – это миллион триста юридических лиц с числом работающих до 100 человек. Средний бизнес – примерно 16–17 тысяч по данным Росстата, в общем-то, небольшая цифра. И 3,5 миллиона индивидуальных предпринимателей.

Теперь по структуре. Подавляющее число – 50% юридических лиц – это торговля, розница, услуги. Если взять всех субъектов малого бизнеса, то это примерно 70%. Торговля в основном примитивная: розничная, рынки. Из юридических лиц – 12% производственных предприятий, столько же строительных компаний, 2% трудится в сфере здравоохранения и социальных услуг. К числу инновационных высокотехнологических компаний относится примерно 1% юридических лиц.

Представьте, что это такое – 1% на всю страну с таким гигантским потенциалом, который имеет Россия в образовательном плане, в плане интеллекта, эрудиции! Что-то не складывается, что-то не так, правда? Мы много раз задавали себе вопрос, почему так происходит?

Давайте взглянем еще вот на что: вместе с государственным сектором в крупном бизнесе занято примерно 70–75% трудоспособного населения, в малом бизнесе – 20%. Характерные черты крупного бизнеса в России: не очень высокая эффективность, не очень высокая производительность труда. Вот почему руководители государства буквально требуют от наших компаний модернизироваться.

Какой стиль работы этих предприятий? Я бы сказал, тотальная автаркия – замкнутость. Стараются все до гвоздика, до винтика производить на замкнутом пространстве в традиционных советских, сохранившихся еще с времен плановой экономики, цехах. Малый и средний бизнес не получает сигналов от крупного бизнеса и соответственно не получает заказов. За маленьким исключением – я пока говорю о подавляющем большинстве случаев.

Таким образом, не растет конкурентный слой малых предпринимателей. Нет спроса – нет предложения, ответ простой. Малый бизнес слабо развит в России, и даже в секторах, где он представлен, он не очень конкурентен в своей среде. А если отсутствует должная конкуренция, как вы думаете, будет возникать вопрос об инновациях? А надо ли мне лезть в это, мне и так хорошо! Как в одной Горьковской повести, «мне тепло и сыро сидеть в этой лужице, очень хорошо и очень комфортно». Побуждение к инновациям очень маленькое.

Государство этому способствует слабо. Госзаказ еще не развернулся, хотя 20% госзаказа должно идти малым предприятиям. К тому же нам приходится воевать с аффилированными от госструктур структурами, когда пытаются отобрать тот или иной лот или лишить малый бизнес возможности участия. Нет так называемого «правила второй руки» для крупных компаний, когда дается заказ крупной компании на производство (как во многих странах, в том числе США), а определенную часть они должны разместить в малых предприятиях, тем самым стимулируя малый бизнес. Вот такая картина. Поэтому мы имеем неповоротливый, непроизводительный крупный бизнес и неразвитый малый бизнес.

Еще раз хочу сказать: инновации будут появляться только тогда, когда у предпринимателей будет потребность сделать лучше, чем у соседа. А чтобы сделать ту или иную услугу, приспособление или узел лучше, я должен буду обращаться к ученым, к изобретателям. Вот тут и рождается истина.

К сожалению, огромное количество факторов мешает этому обстоятельству, и прежде всего спрос. Кроме этого, есть и другие факторы. Во всех странах мира инновационному малому бизнесу помогают. Вообще, малый инновационный бизнес очень ценится за рубежом. Есть подтверждения, я с удовольствием привожу пример. Национальным научным фондом США сделано заключение, что количество нововведений на единицу затрат в малых компаниях в 4 раза выше по сравнению со средними компаниями, а по сравнению с крупными – в 24 раза. Малые компании почти на треть опережают крупные компании по скорости освоения новшеств.

Как создаться малому бизнесу, где? До 60–70% малых компаний создаются в разных странах при университетах. Сейчас вступает в силу закон, который позволяет малому бизнесу создаваться вокруг университетов, такого права до сегодняшнего дня не было. Представляете, какой мы теряем колоссальный потенциал? Люди, получившие образование, такие как вы, идут на инновационный рынок, ищут себя «с закрытыми глазами», какой-то процент находит. Ждут ли на рынке эти инновационные компании? Да не сильно ждут.

Инфраструктуры нет. Это не Сингапур, где великий Ли Кван Ю сказал: «Я сделаю так, чтобы предложение по инфраструктуре превышало спрос». И любая создающаяся инновационная компания приходит в специальный технопарк или бизнес-инкубатор, там ей все условия созданы: идеальные помещения, идеальные лаборатории, места коллективного пользования, масса консультантов сидит, тут же и венчурный фонд, который предлагает инвестиции, и посевной фонд, и стартаповский – весь инструментарий. Сегодня правильные слова говорились про инструментарий, но, опять-таки, мы ожидаем, что есть такая почва. А у нас пока нет такой почвы.

Альбина Никконен
А особые экономические зоны?

Сергей Борисов
Их очень мало. И они не определяют политику всей страны. Такая система должна пронизывать всю страну, от Калининграда до Камчатки. Отдельные экономические зоны – это пилоты, это разработки каких-то моделей, а должна быть система, работающая везде. Не хватает инфраструктуры – ведь в скверике на скамеечке инновации вы делать не будете. Вас не ждут сейчас помещения в массовом порядке, у нас большая нехватка бизнес-инкубаторов. За три года мы освоили 100 бизнес-инкубаторов по всей России. Чуть больше, чем по одному на субъект. А у нас территории какие гигантские, нам нужно в 10 раз больше, так же как и технопарков.

Финансовые инструменты. У меня есть данные, очень интересные цифры. Посчитали, что внутренние затраты на исследования и разработки в секторе высшего образования в расчете на одного исследователя составляют: в Нидерландах – 250 тыс. долл., в Канаде – 174 тыс. долл., в Германии и США – по 150 тыс. долл., в Швейцарии – 142 тыс. долл., в России – 14 тыс. долл. На порядок разница!

У нас есть единственный фонд – Фонд поддержки малых инновационных высокотехнологических компаний, мы его называем Фонд Бортника, это примерно 2,5 миллиарда рублей в год. Это крохи! Мы с нашими активистами недавно ездили в Швейцарию, у нас есть такое направление деятельности – «поход за технологиями». Кто-то из наших ребят влезает в долю собственности в Европе с тем, чтобы освоить эти технологии, чтобы «принести» их сюда, кто-то просто учится. Так вот, мы посетили маленький-маленький фонд, при нем научный центр по внедрению инноваций. Деньги, которые в этом маленьком фонде, а таких фондов в Швейцарии огромное количество, соразмерны нашему Фонду Бортника. И то в этом году Министерство Финансов планировало секвестрировать этот фонд. Фонд поднимает примерно 1,5 тысячи стартапов, дает им деньги, создает в этом секторе 3,5 тысячи рабочих мест.

Кому интересно, коллеги, подключайтесь к нашему диалогу, в «Опоре России» бурлит эта тема. Мы скоро покажем общественности и правительству очень интересную картину состояния инновационной деятельности. РАВИ сделает свои зарисовки, а мы покажем, что малый бизнес ожидает от иной инновационной модели России. Сопоставляется опыт зарубежных стран, самых выдающихся венчурных инвесторов и просто инвесторов, которые знают цену инновациям. Мы покажем, как там, за рубежом, мыслятся оптимальные модели и что мы должны достраивать здесь.

Еще один пример приведу, про изобретения. Изобретают у нас люди – в прошлом году в России было зарегистрировано 4600 патентов. Как вы думаете, сколько идей нашли коммерческое воплощение? Сколько нашлось людей, которые схватили этого предпринимателя и повели по пути коммерциализации? Ни за что не догадаетесь! Шесть! Представляете? Какой эффект, КПД? Образование работает, лаборатории есть, и мы создали закон, который позволяет при университетах создавать эти компании. Но опять пожадничало государство, зафиксировало, что исключительные права на интеллектуальную собственность остаются у государства.

Вот мне венчурные инвесторы скажут, что не работает это в мире. Может быть, нужно зафиксировать 2–5% в долю интеллектуальной собственности у государства, а все остальное должен забирать себе венчурный инвестор, потому что это очень сложный путь, чрезвычайно сложный. И нельзя одним шаблоном в 25% зафиксировать у государства. Как идеологический закон это правильно, но пойдет ли венчурный инвестор на такое – не факт. Очень большие сомнения. Поэтому присоединяйтесь к нашей дискуссии. К нашей комиссии по инновациям, и будем готовы с вами дискутировать!

Альбина Никконен
Спасибо большое, Сергей Ренатович.
Благодарю всех участников встречи без галстуков, которые изложили разные позиции, поделились своими мыслями и опытом, спасибо вам большое.

 


 

Комментарии

События: Полный список
 
12:15 12.04.2010

Компания Juniper Networks, второй крупнейший мировой производитель сетевого аппаратного обеспечения, заплатит чуть менее 100 млн долларов за покупку компании Ankeena Networks, производящей программное обеспечение для видеовещания в интернете.

12:15 12.04.2010

Только девять регионов готовы к инновационному развитию, выяснили Институт инноваций инфраструктуры и инвестиций вместе с фондом

«

Общественное мнение». Люди не понимают, чем могут помочь инновациям, а жители Мордовии и вовсе боятся, что преобразования ухудшат их материальное

12:05 12.04.2010

В конце мая представители "Газпрома", "Роснефти" и "Роснано" встретятся в США с представителями высокотехнологичных компаний и чиновниками.

11:50 12.04.2010

Бывший замминистра финансов и сенатор Андрей Вавилов вложился в бизнес, связанный с коммерческим использованием сверхпроводимости.

11:45 12.04.2010

Москву посетит делегация из 20 глав ведущих венчурных фондов США. Приезд венчурных капиталистов назначен на 25-27 мая этого года.

11:40 12.04.2010

Согласно аналитическому отчету 451 Group объемы венчурного финансирования Open Source разработчиков в 2009 году составили $373,4 млн, что на 37% меньше, чем в 2008 году.



Вход для пользователя

*Логин:
*Пароль:

Забыли пароль?

Зарегистрироваться

Зачем регистрироваться

Дежурный по стране
 

12.04.2010 — 30.04.2010
Должность: Ректор негосударственного образовательного учреждения «Российская экономическая школа»
 
 

 
 
 
Библиотека: Полный список
 
 

Книга в доступной форме дает общее представление об имеющемся в РФ право­вом регулировании деятельности по инвестированию, в том числе в области особо рисковых (венчурных) инвестиций.

 
 

Характеристики налогового и правого окружения, благоприятного для развития прямого и венчурного инвестирования предпринимательства в Европе.

 
 

 Книга предлагает возможные сценарии развития глобальных рынков и их потенциальном влиянии на индустрию прямых и венчурных инвестиций.

 
 

Более 1700 толкований терминов и расшифровок аббревиатур венчурного предпринимательства.