Бизнес-Ангелы в России – всерьез и надолго!

 
 
23.12.2009

Этой публикацией мы начинаем знакомить читателей с наиболее яркими дискуссиями, состоявшимися в рамках X Российской Венчурной Ярмарки.

В наше время бизнес-ангельское инвестирование перестает быть экзотикой и уже признается в качестве одного из основных финансовых двигателей инновационной экономики. На презентации «Бизнес-Ангелы в России – всерьез и надолго!», была предпринята попытка приблизиться к решению вопросов, волнующих профессионалов отрасли в России.

Модератор

Константин Фокин – Президент, Российская Ассоциация Бизнес-Ангелов (РосАБА)

Участники
Эдуард Фияксель – Президент, Ассоциация бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции»
Андрей Поздняков – Президент, ЗАО «Элекард Девайсиз»
Александр Галицкий – Управляющий партнер, Almaz Capital Partners
Иван Бортник – Председатель Наблюдательного совета, Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере
Свен Лингард – Управляющий партнер, Венчурный фонд Endevour Vision (Швейцария)
Андрей Косолапов – Директор, ЗАО «Тихоокеанская Управляющая Компания»
Кендрик Уайт – Генеральный директор, Marchmont Capital Partners
Игорь Пантелеев – Исполнительный директор, Содружество бизнес ангелов России (СБАР)
 
Фотоматериалы
 
Фокин. Коллеги, добрый день! Для начала представлю участников панели: меня зовут Константин Фокин, я президент Российской Ассоциации Бизнес-Ангелов, учредителями которой являются отраслевые объединения бизнес-ангелов: Содружество Бизнес-Ангелов России (СБАР), фонд бизнес-ангелов AddVenture, сеть бизнес-ангелов «Частный капитал» и сеть бизнес-ангелов «Стартовые инвестиции».
Сегодня наша задача – взглянуть на бизнес-ангелов с разных сторон, и прежде всего с точки зрения тех, кто взаимодействует с бизнес-ангелами в своей основной деятельности, – предпринимателей, венчурных капиталистов и государства, которое иногда, может быть мешая, пытается найти какие-то подходы к этим людям и им помочь. Далее нас ждет выступление нашего коллеги из Европы Свена Лингарда, президента Европейской Ассоциации ТехТур, который имеет длительный и, может быть, более системный опыт взаимодействия с этими людьми.
Но начнем мы с Эдуарда Фиякселя, который сам является бизнес-ангелом. И просьба к нему: опишите «взгляд со стороны» на себя или на среднестатистического, если таковой существует, бизнес-ангела.
Фияксель:
«Мы работаем вместе с частно-государственным венчурным фондом Нижегородской области, мы работаем с бизнес-инкубатором, технопарком, мы работаем со всеми. И поэтому [приходя в Ассоциацию бизнес-ангелов] человек понимает, что он приходит в систему.»
Итак, бизнес-ангелы. Кто они, и чем занимаются?
Начинали мы одними из первых, в 2006 году зарегистрировались, и, признаюсь, не без проблем, потому что при слове «бизнес-ангелы» нас отправляли в департамент, который занимается религиями, и там нам ничего не согласовывали, а говорили «Ребята, вы что-то собрались украсть? Как-то подозрительно называется. Наверное, какая-то секта».
На самом деле, как все вы понимаете, бизнес-ангелы – это частные инвесторы, коих в России достаточно много, как ни странно. Я их называю неосознанными бизнес-ангелами. Почему? Существуют бизнесмены, которые ведут один-два проекта, которые к ним попали совершенно случайно: от родственников, от знакомых, по рекомендации, но они этим занимаются не как основным бизнесом, не как основным делом, они этим занимаются постольку поскольку.
Для бизнес-ангелов предпочтительна стадия «стартап», когда из идеи уже появляется нечто, что можно увидеть и как-то потрогать, будь то опытный образец, или некие технологии. Как правило, бизнес-ангелы инвестируют в высокотехнологичные проекты, поскольку большинство этих людей имеют естественнонаучное образование, и инвестируют, как правило, в те отрасли, в которых они разбираются. Объем инвестиций колеблется от 20 до 200 тысяч долларов или евро, а доходность, которую они хотят видеть, – не менее 40% годовых. Любопытно, что в России и в этой сфере есть своя особенность: инноватор не верит инвестору, а инвестор не верит инноватору, и в этой связи инвестор предпочитает за свои деньги получить пакет более 50%. Если ему удается договориться, то все идет нормально – более или менее, если не удается и пакет инвестора меньше 50%, то начинаются большие проблемы, поскольку инноватор относится к проекту, как к своему дитя, с которым нельзя ничего делать, – все должно быть так, как он это видит. А инвестор понимает, что нужно это дитя трясти, изменять, трамбовать, для того чтобы сделать коммерчески привлекательным. И возникает конфликт, который, как правило, заканчивается обвалом проекта.
Итак, какова польза от бизнес-ангелов для выращивания инновационных проектов?
Во-первых, бизнес-ангелы могут реально оценить коммерческую перспективу проекта и реально отсортировать зерна от плевел. Если говорить о классических процентах, то если из 10 венчурных проектов «выстреливают» 2, то у опытного бизнес-ангела этот процент значительно выше. Потому что у него есть интуиция, есть знание предмета, в который он инвестирует, есть опыт коммерциализации, опыт ведения бизнеса, неоценимые для выведения проекта на коммерческую основу. Это и опыт продаж, опыт маркетинга, опыт в финансах, опыт в подборе кадров, и т.д. То есть, на самом деле ангел привносит в проект не только и не столько финансы, сколько свои знания, умения, связи и видение перспективы, что очень важно. Как правило, бизнес-ангел принимает участие в управлении непосредственно проектом. Контрольный пакет ему нужен именно потому, что инноватор зачастую не приспособлен для управления проектами. С моей точки зрения, вообще большой ошибкой является утверждение, что коучинг для инноваторов сделает из них предпринимателей. Если и сделает, то очень немногих. Поэтому более эффективно, когда вместе с инноватором работает бизнес-ангел, работают профессиональные инновационные менеджеры.
Фокин. Эдуард, позвольте вмешаться. В вашем представлении бизнес-ангел – это такой позитивный профессиональный человек, участие которого в судьбе бизнеса абсолютно благоприятно в большинстве случаев. Видели ли вы в своей практике, когда участие бизнес-ангела по каким-то причинам становилось негативным фактором?
Фияксель. Если инноватор выходит на одиночного частного инвестора, то может быть все, что угодно. Его могут «кинуть». Случаев, когда обманывали инноваторов, более чем достаточно. А если он приходит в ассоциацию бизнес-ангелов, то вероятность этого «всего, что угодно» снижается, поскольку существует кодекс чести члена ассоциации, и если кто-то поведет себя некорректно по отношению к инноватору, я боюсь, что его из этого клуба выкинут. Мы создали региональный инновационный кластер. У нас все элементы связаны. Инноваторы, как правило, серийные, «диких» инноваторов, которые вдруг что-то придумывают, проснувшись рано утром, нет. Или это серийные изобретатели, или это люди, которые работают в некой научной школе. Мы работаем вместе с частно-государственным венчурным фондом Нижегородской области, мы работаем с бизнес-инкубатором, с технопарком, мы работаем со всеми. И поэтому человек понимает, что он приходит в систему.
Фокин. Мы говорим не о снижении рисков, вопрос поставлен не так. Человек первый раз задумывается о поднятии денег, первых своих денег, это может быть тысяча или десятки тысяч долларов, может быть и сотни. Он должен понимать и плюсы и минусы. Человек не знает, в ассоциации он, или в клубе, или в фонде. Что он должен понимать, когда обращается к бизнес-ангелам? Я знаю, кто более глубоко ответит на этот вопрос – это люди, которые пустили в свои проекты бизнес-ангелов. Андрей Поздняков – президент Elecard Group, в его бизнесе, по моей информации, есть два бизнес-ангела. Один из них российский, второй – иностранный. Опыта, наверное, более чем достаточно…
Поздняков:
«Умоляю, принимайте деньги от ангельских инвесторов и не допускайте их к управлению бизнесом!»
Я постараюсь коротко и в точку. У меня довольно много опыта работы с ангельскими инвесторами. Сегодня у нас в бизнесе есть два частных ангельских инвестора: российский и нероссийский. Хочу сказать, что эти деньги было очень легко получить. Конечно, не так, что приходишь, и тебе сразу дают, но по сравнению с тем, сколько усилий нужно для того, чтобы получить более или менее существенные деньги на следующий раунд, получить ангельские деньги действительно совсем просто.
Должен сказать, что один из этих инвесторов совершенно неопытен в инвестировании и в бизнесе, второй же, напротив, обладает большим опытом и в инвестировании, и в собственном бизнесе. Что характерно, опытный инвестор из этих двух частных инвесторов никакого участия в нашем бизнесе вообще не принимает. Более того, его невозможно никогда и нигде найти, на подписание каких-либо бумаг, необходимых от него, иногда затрачиваются месяцы, несмотря на наличие пяти прямых телефонов и трех e-mail, по которым найти его невозможно. У меня иногда закрадываются сомнения во вменяемости этого человека. Он дал довольно существенные деньги и исчез. Видимо, он надеется, и правильно надеется, что российские бизнесмены – это просто образец честности и он никогда не будет брошен.
Другой же инвестор, напротив, очень хочет принимать участие в бизнесе, не имея никакого опыта, очень любит давать советы, очень любит участвовать во всем. Умоляю, принимайте деньги от ангельских инвесторов, и не допускайте их к управлению бизнесом! Это крик души серийного российского бизнесмена, у которого семь живущих бизнесов сегодня и опыт шести случаев получения ангельских инвестиций!
Фокин. Андрей, если систематизировать имеющийся опыт, то каковы плюсы и минусы?
Поздняков. Плюсы? Совершенно очевидные: только от ангельского инвестора можно получить деньги на проект очень ранней стадии, когда еще проекта как такового и нет. Это первое. Второе: опыт, который вы получаете на этапе обсуждения проекта с ангельским инвестором, как в прочем и с любым инвестором. Приходит понимание ваших собственных предложений, появляется человек, который будет критически проверять ваши выкладки, ваши идеи, ваши цифры. Третье: бизнес-ангелы могут очень существенно способствовать привлечению денег от более крупных фондов.
Теперь минусы. Это, как правило, слишком ограниченный объем полученных средств. Когда бизнес начинает развиваться, требуются еще инвестиции на развитие, а ангельские инвесторы на этом этапе уже не могут соответствовать потребностям бизнеса.
Фокин. Здесь, Андрей, я тебя прерву. Хочется дать слово человеку, который, по объему управляемого капитала, вступает на стадии, более поздней, чем бизнес-ангел. Саша Галицкий, управляющий партнер фонда Almaz Capital Partners. Взгляд венчурного капиталиста: бизнес-ангел в бизнесе – это плюс, минус, или что это вообще такое?
Галицкий:
«В России, к сожалению, крайне мало серийных предпринимателей, которые сделали один бизнес, сделали второй бизнес, сделали третий – им это нравится, они запускают следующий…»
Я прошел путь во всех этих ипостасях – был и инноватором, который привлекал деньги, потом был ангелом, а теперь управляю достаточно крупным для России венчурным фондом, поэтому у меня своя позиция на этот счет. Я пишу об этом в «Harvard Business Review, Россия», можете читать там мои статьи. Со мной там спорит много народа, позиции разные, люди стоят по разные стороны баррикад.
Во-первых, надо разделять предпринимателей, которые приходят с бизнес-идеей, на несколько категорий. Второе – надо также разделять ангелов, которые тоже делятся на несколько категорий. И третье – надо это все соединить вместе, для того чтобы это заработало.
Если посмотреть на зарубежную практику, то там часто финансируют первый стартап с несколькими бизнес-ангелами. Вот недавний пример из моей практики. Ребята собирают деньги – 600 тысяч долларов – для того, чтобы запустить бизнес: они собирают эту сумму от 20 ангелов, причем самая мелкая порция – 20 тысяч долларов, а самая максимальная, с которой они дают вступить, – 50 тысяч долларов. При этом они делают правильно.
Среди этой группы люди разные, это могут быть артисты, доктора, кто угодно, кто хочет присоединиться к общему делу. Есть люди, которые явно поведут этот бизнес вперед или помогут. Они могут выступить, в моей терминологии, тренерами этой команды молодых ребят, которые, впервые после MBA, решили «стартануть» свой бизнес. Такая методология хорошо работает, чтобы с 500–600 тысячами довести бизнес до уровня, который можно продемонстрировать уже следующей категории людей, и они могут в это серьезно поверить и вложить деньги. Через такие формы проходят многие компании.
К сожалению, у нас в России на сегодня, при всех попытках и СБАРа, и иных схожих структур, пока не сложилась такая схема, когда класс инвесторов формируется в виде группы, в которую люди могут собраться вместе и сброситься по 20–30 тысяч для того, чтобы поддержать определенный бизнес. Такой подход помог бы решить проблему вовлечения в команду необходимых людей. Как собирается команда? Сначала находятся люди, которые могут доказать, что этот бизнес имеет смысл, потом вокруг этих людей собираются еще люди, они объединяют свои деньги, по 50–60 тысяч долларов. После этого команда предпринимателей собирает со всех ангелов, которым они могут преподнести эту идею, еще по 20, 40, 50 тысяч в зависимости от того, как они «режут» портфель. Вот такая схема. Я не знаю пока в России ни одного стартапа такого типа, когда собирались бы маленькими порциями деньги для того, чтобы построить бизнес.
Где правы и где не правы инноваторы? Почему я делю их на разные категории? Есть a) инноваторы, есть b) предприниматели и есть c) инноваторы и предприниматели в одном лице, которые знают, как все делать. Последним, по сути дела, первый этап не нужен, они его проходили много раз.
В России, к сожалению, крайне мало серийных предпринимателей, которые сделали один бизнес, сделали второй бизнес, сделали третий – им это нравится, они запускают следующий. Их можно посчитать по пальцам, у нас не сложилась еще школа, которой можно доверять. Когда человек запускает семь бизнесов одновременно, возникает какое-то сомнение, на какой же бизнес он потратит свои усилия? А есть ли смысл давать деньги в его седьмой бизнес, если он еще не закончил первый? И тогда у ангела возникает настороженность: «А зачем этому человеку давать деньги? Пусть он сделает выход и вложит деньги в свой новый бизнес, если он так хорошо стартует. Если он не научился выходить из бизнеса, значит, я тоже дам деньги, и они будут сидеть в его десятом проекте, и что? Это же не НИИ, где открывается новая тема». Тем не менее мне представляется, что путь созревания российского предпринимателя, которым мы идем, это естественный процесс, и со временем мы обретем необходимую бизнес-культуру.
Еще одна схема может основываться на том, что мир все время изменяется. Современные условия дают широкие перспективы для бизнес-ангелов, если они найдут способ вот так формировать свой капитал. Почему? Потому что для того, чтобы построить сегодня Интернет-компанию, достаточно 200–400, может быть 500, тысяч долларов, чтобы понять, будет ли воспринята рынком эта компания. А чтобы понять, будет ли софтверная компания воспринята рынком, надо потратить 10–15 миллионов долларов, пока не поймешь, идет она по правильному или неправильному пути, надо ли что-то менять, уволить кучу людей, набрать новых. И это приводит к тому, что вложение денег в такую компанию становится более рискованным. Понятно, что, с одной стороны, и венчурные капиталисты ждут, пока компания не подрастет, и, с другой, ангелы тоже не понимают, как это будет. Для «железячных» компаний тоже существует такая проблема, потому что определить, «стрельнет» ли такая компания в объемах продаж до бешеных цифр, определить на ангельской стадии крайне трудно, и даже трудно определить, когда ты уже положил туда пять миллионов, а будут ли они работать. Сегодня для ангела наступает золотое время, и я знаю много ангелов, которые вкладывают деньги в стартапы, относящиеся к Интернет-сервисам, к Интернету, и при вложении в 200 тысяч долларов уже можно понять, будет эта команда «взлетать» или нет.
Фокин. Саша, ты прошел несколько стадий в своей жизни – и ангела, и инвестора. Хотелось бы, чтоб у аудитории осталось четкое понимание, каково отношение венчурного капиталиста, поскольку предпринимателям в какой-то момент надо принять решение: пускать бизнес-ангела, или не пускать, понимая, что рано или поздно надо будет прийти к тебе или к другому венчурному капиталисту. С твоей точки зрения, когда ты смотришь на проект и там видишь: сидит Эдуард или другой бизнес-ангел, это скорее хорошо, или это скорее плохо? На что надо внимательно смотреть?
Галицкий. Однозначно ответить невозможно, поскольку важно понять, что за бизнес-ангел присутствует в бизнесе, точно так же, как и с оценкой команды, которая приносит тебе проекты. Если в компании сидит правильный бизнес-ангел, то ты радуйся: а) потому, что кто-то рискнул деньгами; б) он играл роль тренера – комплектовал и выстраивал команду, наводил в ней порядок, добивался понимания нужных вещей. В таком случае – только положительное восприятие, но, повторюсь, смотря, как оценивается команда, поскольку часто вкладывают только в команду, точно так же оценивается и влияние бизнес-ангела. Потому что деньги можно взять и «с улицы».
Фокин. То есть, готового ответа нет? Все зависит от того, что за компания, что за люди. Минусом по умолчанию это не является.
Галицкий. Минусом это никогда не является.
Фокин. Я хочу предоставить слово Ивану Михайловичу Бортнику, председателю Совета Директоров Фонда Содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. Иван Михайлович один из первых представителей государства, который начал работать с этим классом инвесторов уже несколько лет назад. Все, что началось позже, началось по вашим следам. Сейчас начинает делать посевные фонды Российская Венчурная Компания, подбирается к этому РОСНАНОТЕХ, проходят инициативы в регионах, но первый опыт – ваш. Вот им и поделитесь. Со стороны государства, чего вы ждете от этих людей и, может быть, более системно, что дальше будет происходить, чего ждать?
Бортник:
«Но если я где-нибудь в коридоре Минфина скажу про каких-нибудь бизнес-ангелов, я рискую вызвать просто гомерический хохот, это еще что, – где крылышки, где перышки...»
В повестке было написано про мое выступлении, что я говорю про бизнес-ангелов, взгляд со стороны государства. Насколько я себе представляю, никакого «взгляда со стороны государства» нет. Гипотетически бизнес-ангелы, наверное, могут быть интересны государству. Я бы обрисовал этот интерес, пользуясь ИТ-терминологией, и разделил бы его на две части: «софт» и «хард». «Хард» – это какие-то совершенно конкретные вещи, например налоги, еще что-то, что стимулирует и поддерживает деятельность бизнес-ангелов. И это у нас все определяет.
Одна структура в стране – Минфин, ни одного представителя от которого на финансовом обсуждении, конечно, нет и быть не может. Но если я где-нибудь в коридоре Минфина скажу про каких-нибудь бизнес-ангелов, я рискую вызвать просто гомерический хохот, это еще что, – где крылышки, где перышки... Поэтому, наверное, до «харда», до взаимодействия с «хардом», еще долгий путь. И во многом он, наверное, зависит и от таких вот встреч, и от совместной деятельности, и от создания ассоциаций.
Давид Цителадзе когда-то создавал свой «The AngelInvestor», я его долго отговаривал, говорил, что ничего не получится, а смотрю, шестнадцатый номер уже. Слава богу, жизнь показывает – что-то потихоньку меняется. Но вот такое «хардовское» отношение со стороны государства – я пока никаких подвижек не вижу и в ближайшее время не ожидаю. Но работать надо. Дорогу, действительно, осилит идущий.
Что же касается такого «софтовского» отношения, когда имеет место взаимодействие отдельных государственных структур с отдельными бизнес-ангелами или с сообществом бизнес-ангелов: по-моему, этот процесс идет, но опять же пока на стадии взаимодействия с ассоциациями, вовлечения в какие-то круглые столы, в какие-то рабочие группы. Я считаю, что этот процесс постепенно дойдет, может быть, и до «харда».
Мы, со своей стороны, как фонд, никогда, конечно, себя не позиционируем как бизнес-ангела, это просто теоретически не правильно. В отличие от ангелов мы не зарабатываем, мы и не должны зарабатывать, это не наша функция. Наше дело – сеять, разбрасывать. Но все-таки мы понимаем, что мы, как государство, не должны сеять до бесконечности. Поэтому наша задача в программе «Старт» – поддержать старт бизнеса в первый год. Но мы действительно очень много объясняем заявителям, и на заседаниях жюри, и на каких-то иных встречах: в первый год не занимайтесь научной работой. Только какая-то ограниченная часть команды пусть занимается, но уж точно не генеральный директор или его ближайшие сотрудники. Вы занимайтесь убеждением бизнес-ангела, кого угодно, чтобы через год они вам дали деньги. Вы молекулу зафиксируйте в этом положении, куда она там повернулась, и доказывайте, что именно в этот поворот им почему-то будет выгодно вложить деньги.
Что показывает наш опыт? Мы, естественно, предпринимаем что-то для того, чтобы убедить инноваторов не пускать инвестора в бизнес до тех пор, пока не получены права на интеллектуальную собственность, поскольку это может очень серьезно осложнить взаимоотношения с инвестором в лице бизнес-ангела. Мы «толкаем» участников программы на всякие веб-сайты, на всякие венчурные ярмарки, с одной лишь целью – искать своего ангела, потому что они где-то есть. Сколько их есть в России, мы не знаем. Высшая школа экономики провела какое-то исследование, насчитала, что чуть ли не два миллиарда долларов в России вкладывают бизнес-ангелы. На чем они базируются – не знаю, но вот что мы знаем по собственному опыту.
Если мы каждый год запускаем 450–500 проектов, то на второй год, действительно, можно переходить только с привлечением инвестиций, в том числе и бизнес-ангельских. У нас на второй год в среднем переходит 100 компаний. Ну а если мы дальше смотрим на эти 100, то опыт показывает, что на самом деле бизнес-ангелы там есть. В этом смысле мы считаем, что мы содействуем бизнес-ангелам, поскольку продолжаем вместе с ними вкладывать в этот проект столько же, сколько и они. Я думаю, что из 100 привлеченных инвесторов, наверное, 20% – бизнес-ангелы. И это очень здорово проявляется на защите при переходе с первого на второй год.
У нас одно требование: приходить с инвестором, потому что мы задаем вопросы не заявителю, не генеральному директору, а инвестору. И, естественно, спрашиваем: «Савва, а тебе-то это зачем? Как ты попал в этот борщ, и как ты собираешься на этом что-то заработать?». И сразу видно, когда уговорили какую-то структуру, а когда на самом деле чувствуется, что инвестор в деле, он в теме, он ведет, не знаю, вмешивается или нет в управление. Чаще всего, действительно, он участвует в обсуждении проекта, в анализе рынка, подсказывает.
Поэтому, если исходить из нашего опыта, масштаб бизнес-ангельского присутствия можно оценить так: программа идет пять лет, следовательно, по 20 бизнес-ангелов ежегодно входят в бизнесы, в целом мы имеем, грубо говоря, 100 бизнес-ангелов, в которых реально вкладывать деньги. Но встречного движения практически нет – у нас было буквально пять случаев за всю мою жизнь, когда звонили люди с деньгами и говорили: «Слушайте, вот я в этой области сделал бизнес, у меня есть деньги, я бы хотел тысяч 100 куда-то вложить. Дайте, я посмотрю вашу базу данных». Есть такие, но общее количество бизнес-ангелов и сколько они вкладывают, – такой информации у нас, к сожалению, нет.
Это, кстати говоря, мешает решать и первую задачу – убеждать государство в целесообразности взаимодействия с частными инвесторами. Я не говорю, что сразу же, как только мы назовем кому-то количество бизнес-ангелов, для них все будет сделано. Но постепенное продвижение идет. Я думаю, что мы будем потихонечку изменять ситуацию с участием ассоциаций, которые появляются (и к которым, кстати, тоже не всегда есть доверие), если они, как верно было сказано, действительно помогут ребятам из нашей базы данных не только привлечь средства, но и привести свои проекты в более бизнес-ориентированный вид.
Фокин. Иван Михайлович, сухой остаток. Давайте его подобьем вместе с вами. Смотрите, когда вы говорите как частное лицо, вы их видите, этих ангелов, и понимаете их роль. Когда же вы говорите от имени государства, вы их не видите. Но мое глубокое убеждение, что роль этих людей ничем не заменима, и уж государство ее точно не заменит никак, ни посевными фондами, ничем. Это могут сделать только люди, мотивированные, проживающие рядом, тысячи таких людей по всей стране. Движение есть в эту сторону?
Бортник. Я не ощущаю.
Фокин. Слово Европе. Как я уже сказал, наш специальный гость – Президент Европейского ТехТура Свен Лингард – венчурный капиталист со стажем больше двадцати лет, со шрамами и победами, и не однажды в своей карьере он сталкивался с этими людьми. Есть что просистематизировать.
Лингард:
«Я бы сказал так: бизнес-ангел учит предпринимателя ходить, делать первые шаги, в то время как венчурный капиталист учит его бегать.»
Уважаемые дамы и господа, я еще не научился говорить по-русски, прошу меня извинить. Я попытаюсь рассказать в своем выступлении о трех важных этапах этой деятельности. Я занимаюсь вопросами, связанными с венчурным капиталом, в течение 22 лет, и мне хотелось бы поговорить об этой проблеме именно с точки зрения венчурного капиталиста. Я бы хотел сказать, что бизнес-ангел – это такой элемент бизнеса, своего рода дитя некоей отрасли, который имеет опыт работы в этой отрасли и сумел заработать деньги в этой отрасли. Это не просто парень, который заработал какие-то деньги и ищет, куда бы снова их вложить. Это человек, который точно знает, как создать дополнительную стоимость своим деньгам в этой отрасли. В результате своей деятельности на этом поле, эти люди объединяются в соответствующие ассоциации, в том числе и Европейскую Ассоциацию Бизнес-Ангелов. Я хочу здесь совершенно четко провести разграничение в деятельности фондов, которые расходуют деньги на какие-то проекты, и бизнес-ангелов, которые занимаются своим собственным делом.
Как правило, будь то в США или в Европе, бизнес-ангел – это достаточно мощное и состоявшееся предприятие или образование. И я хочу обратить ваше внимание, что очень много компаний получают достаточно много ресурсов именно от бизнес-ангелов. Зачастую они значительно превышают ресурсы, которые идут от венчурных фондов.
Существует как минимум четыре фактора, которые влияют на взаимоотношения между бизнес-ангелами и венчурными капиталистами. Безусловно, нужно учитывать, в каком экономическом контексте мы обсуждаем эту проблему. Хочу сказать, что в 1998–99 годах со стороны бизнес-ангелов уже поступали вливания в экономику, и, в принципе, их результаты уже можно было отслеживать в 2000–2004 годах. На самом деле, когда экономика идет вниз, происходит смещение интересов, и деятельность бизнес-ангелов идет на спад. И вы должны понимать, что если вы выполняете функции бизнес-ангела, вы должны быть готовы к такой ситуации.
Я бы сказал так: бизнес-ангел учит предпринимателя ходить, делать первые шаги, в то время как венчурный капиталист учит его бегать. Конечно, сейчас бизнес-ангелы могут вскочить и сказать: «да, мы тоже можем научить его бегать!», но я сейчас не хочу погружаться в эту дискуссию. Моя отправная точка состоит в том, что я сказал. А сейчас я хочу заострить ваше внимание на нескольких принципиальных моментах, по которым работают венчурные капиталисты, и затем прокомментирую, каким образом на эти моменты могут смотреть бизнес-ангелы.
Первое. Венчурный капитал смотрит на любую инвестицию с таким расчетом, чтобы получить пятикратную или десятикратную доходность, в то время как бизнес-ангелы смотрят на это с совсем другой точки зрения, потому что их риски более высокие, и они рассчитывают на большую доходность.
Здесь отличие заключается в том, что если бизнес-ангел в какой-то момент понимает, что этот проект ему по каким-то причинам не нравится, то, в принципе, выход его из этого проекта достаточно прост. Что же касается венчурных капиталистов, то, как правило, он не может просто хлопнуть дверью, распродать стулья и уйти. Это достаточно сложное мероприятие.
Второе. Очень важное значение имеет правильная оценка стоимости компании. Если здесь вы допустили ошибку, то в конечном итоге вы можете столкнуться с «эффектом домино», и весь этот бизнес-план завалится.
Как я уже говорил, должен быть некий баланс интересов между взглядами бизнес-ангелов и венчурных капиталистов. Начинать бизнес без бизнес-ангела – это все равно, что страгиваться на машине на второй скорости. В то же время развивать этот бизнес без венчурного капитала – это то же, что ехать на первоклассном автомобиле по автостраде на второй скорости. Спасибо.
Фокин. Спасибо, Свен, спасибо, коллеги. У нас есть четыре с половиной минуты на вопросы.
Косолапов:
«Я вижу, как развивается программа «Старт» у нас в регионе, и понимаю, что до тех пор, пока эта программа не будет сотрудничать с бизнес-ангелами, она так и будет, прошу прощения, просто подыхать в институтах.»
Я хотел бы добавить в копилку минусов. Достоинства бизнес-ангелов – это обратная сторона их недостатков. Известно, что достоинство бизнес-ангела состоит в том, что он не зарегламентирован, может все легко и просто. С другой стороны, бизнес-ангел – это тоже человек, и он склонен к тому, чтобы менять свои решения. Это может касаться даже инвестиций. Сегодня он пообещал деньги, завтра у него, извините, сгорел автомобиль, он пошел купить новый, ну и так далее.
Фокин. Это в копилку минусов? То есть, эти люди менее последовательны?
Косолапов. Да-да. Если у институционального инвестора принято решение – все. Отката не будет. Но зато, если принято идти туда, то никуда и не свернешь. Что же касается бизнес-ангела, он может свернуть куда угодно, в этом смысле он подвижен, и это хорошо, но зато может отменить свое решение в любой момент, и это плохо. Это две стороны одной медали. Лечится это одним способом, и здесь я согласен с Эдуардом Аркадьевичем по поводу коллективных инвестиций бизнес-ангелов. Только так. Как только они собираются в кучу по двое-трое, сразу у них немного теряется пластичность, но ввиду того, что сегодня люди договариваются на человеческом языке, то эта пластичность не переходит в рамки неподвижности, которая свойственна институциональным инвесторам. Что касается моего вопроса, я в первый раз вижу Ивана Михайловича, и хотел бы сказать следующее. Я вижу, как развивается программа «Старт» у нас в регионе, и понимаю, что до тех пор, пока эта программа не будет сотрудничать с бизнес-ангелами, она так и будет, прошу прощения, просто подыхать в институтах. Я не могу подобрать более приличного слова, но это так. Пожалуйста, обратите внимание на бизнес-ангелов. Это те, с кем вы можете идти дальше. Иначе это все скукожится, и наши научные институты просто загнутся на сундуках с сокровищами. Спасибо, это все.
Фокин. Спасибо. Кендрик, десять секунд на вопрос.
Кендрик Уайт. Россия сейчас старается построить инновационный кластер. Но кластер пока работает не очень хорошо, потому что разные участники кластера не верят друг другу. Поэтому мне кажется, что старания многих бизнес-ангелов в России купить контрольный пакет – это очень важный процесс, но, я считаю, очень тяжелый для инноваций. В ЕС и США в инновационных кластерах работают и взаимодействуют несколько элементов: университеты, MBA-программы, исследовательские лаборатории… Исходя из вашего опыта, можете ли вы дать совет от Ассоциации, как дальше может пойти процесс, нужен контроль или он только мешает процессу?
Фокин. Если это вопрос ко мне, ответ на него прост. Время излечит и тех, и других. Одни будут меньше бояться, другие будут больше нам доверять. Таблетки от этого нет, мне так кажется.
Пантелеев. Во-первых, у нас в России сохраняется еще огромнейший потенциал. В тысячи раз меньше людей задействовано в бизнес-ангельских инвестициях по сравнению с Америкой, тем не менее у нас порядка 300 тысяч долларовых миллионеров. Если даже каждый десятый из них вложится в инновационные компании, мы реализуем колоссальный потенциал.
Второе, я немного не согласен со Свеном, у нас своя специфика. Мы это ощущаем, когда сейчас, в период кризиса, приходят люди, которые хотят диверсифицировать свой бизнес. Они приходят и говорят: «У нас миллион свободен, два, три миллиона, мы готовы вложиться, дайте нам компании, дайте хорошо подготовленные компании, мы готовы в них вложиться…». И это тенденция – люди увидели, что не только на нефтянке и земле можно зарабатывать. Я считаю, для России это надо использовать сейчас.
И последнее. Подтверждаю, что бизнес-ангелам нужно соинвестировать. Это подстраховка, это концентрация мозгов: один человек может ошибаться, два-три всегда друг друга подстрахуют и помогут. Поэтому идущий сегодня процесс формирования сетей бизнес-ангелов в России я рассматриваю как положительную тенденцию. Этим надо пользоваться. Спасибо.
Влад, город Казань. У меня вопрос и к Ивану Михайловичу, и к Эдуарду Аркадьевичу, они этот вопрос поднимали. Достаточно много существует у специалистов идей, которыми они боятся поделиться с бизнес-ангелами. У них не хватает средств на то, чтобы запатентовать данную идею, или не хватает каких-то организационных ресурсов. Каким образом можно гарантировать им, что раскрытие данной идеи и совместное ее патентование вместе с бизнес-ангелом сохранит их права на данную идею? Это один вопрос. И второй момент. Есть ли формальные методы, чтобы оценить вложения бизнес-ангела в виде денежных средств, владельца идеи, пусть даже с патентом, и, например, других участников, разработчиков и всех остальных в рамках долей участия в проекте и в компании?
Бортник. Я думаю, что таких методов нет. Несколько раз я говорил с людьми, которые вкладывали деньги, и с людьми, которые получали деньги. Они говорят, что «единственный метод – смотреть в глаза друг другу, говорить и понять, доверяем мы друг другу или не доверяем. А после этого все идет достаточно просто. Как мы оцениваем вклады, нужны ли какие-то гарантии, доверяем мы друг другу или нет. Глаза в глаза».
Влад, город Казань. Он же должен сначала идею сказать. Уже здесь он теряет свое ноу-хау.
Бортник. Я понимаю. Можно подписывать соглашения о конфиденциальности… Вы не читали такую книжку, вернее главу в одной книжке, – «Китайский контракт»? Один из крупных менеджеров British Petroleum работал в Китае, и потом он так это описал: «Мы сидели с китайцами, говорили-говорили… С китайцами очень сложно разговаривать. Договорились, и я начал записывать. А китаец говорит: «Слушай, ты что делаешь? Записываешь? Значит, ты потом хочешь мне предъявить это? Значит, мы не договорились ни до чего. Мы же с тобой договорились?»».
Фияксель. Давайте, теперь я отвечу. Во-первых, если вы хотите подстраховаться, вы сначала запатентуйте, потом с патентом входите. С Иваном Михайловичем согласен на сто процентов, у меня глава в докторской диссертации посвящена оценке инновационных проектов. Написано семь страниц, и в конце: «Единственный метод для ранних стадий – это договорной». Я с вами полностью согласен.
И, наконец, если ваша идея, ваше ноу-хау можно просто рассказать, то, извините меня, это ничего не стоит вообще, если это может действовать без вас. Тогда вы с этой идеей ходите до гробовой доски, это не есть предмет коммерциализации.
Фокин. Эдуард, спасибо. Эта самая последняя ремарка – Свена.
Свен. На самом деле, у меня такое ощущение, что повестка дня включала только деятельность бизнес-ангелов, а здесь мы уходим в несколько иную тему посевного капитала. Я не зря начал свою презентацию с точного разграничения этих двух видов деловой активности: финансирование бизнес-ангелами отличается от того, что мы называем «посевным капиталом». Я услышал здесь, что Россия – это уникальная страна, в России очень много денег, триста тысяч миллионеров, и что они должны поучаствовать своими деньгами в этом бизнесе. Прежде всего, мы должны узнать, как они их заработали? Я не зря сказал о том, что люди, которые заработали деньги и могут быть бизнес-ангелами, должны быть в той же самой индустрии, они должны понимать, что они делают. Потому что, если вы возьмете деньги у тех, кто работал в области недвижимости, а затем возьмете и будете работать с этими деньгами в информационных технологиях, ничего здесь толком не получится. Конечно, сейчас постепенно формируются эти бизнес-ангелы, зарабатывая свои деньги в соответствующих отраслях, но, к сожалению, это подойдет не скоро. Я думаю, что, странствуя по миру, я не закрывал глаз, и скажу вам, что самая лучшая программа по подготовке предпринимателей – это программа, которая действует в Финляндии. Есть хорошие программы и в Израиле, и в других странах, но вы должны сказать своему правительству, что у финнов можно поучиться, и там действительно отличные проекты, и там самые лучшие результаты.
Фокин. Коллеги, я должен поблагодарить всех, кто пришел, особенно панелистов, за ваше время.

 

 


 

Комментарии

События: Полный список
 
18:30 11.04.2016

26-27 апреля в столице Татарстана состоится XVI Российская и XI Казанская венчурная ярмарка – одно из крупнейших событий венчурной отрасли страны. С этого года в Ярмарку интегрирована международная акселерационная программа, направленная на вывод российских инновационных компаний на глобальный рынок. Стартапам-участникам представляется возможность получить инвестиции до 8 млн. рублей от организаторов и привлечь до 1 млн. евро от глобальных партнеров акселератора.

14:55 13.04.2016

Сооснователь и гендиректор Mail.Ru Group Дмитрий Гришин открыл второй фонд Grishin Robotics с капиталом $100 млн. Он, как и первый, будет инвестировать в робототехнику и интернет вещей. Об этом пишет газета  «Ведомости» со ссылкой на сообщение фонда.

14:54 13.04.2016

В начале апреля 2016 года между краевым государственным бюджетным учреждением «Алтайский бизнес-инкубатор» и Некоммерческим партнерством «Бизнес-ангелы Сибири» было подписано Соглашение о сотрудничестве. Целью партнерства является обеспечение благоприятного инвестиционного климата и стимулирования инвестиций в предприятия малого и среднего бизнеса Алтайского края.

18:52 12.04.2016

Фонд Sistema Venture Capital, созданный АФК "Система", собрал 10 млрд руб. от инвесторов и приступил к работе.

18:50 12.04.2016

Венчурный фонд Sistema Venture Capital объявил о начале приема заявок от стартапов. Среди направлений для инвестиций — финансовые технологии, масштабируемые платформенные решения SaaS/PaaS, в том числе финансовые и рекламные, а также маркетплейсы, проекты из области «интернета вещей» и сервисы в сфере коммуникаций и развлечений пользователей. Предлагаемая технология должна быть глобальной и ориентированной на мобильные устройства, стадия развития компании — не ниже раунда А. Первый пайплайн уже сформирован, проведение сделок планируется в ближайшее время, говорится в сообщении фонда, полученном редакцией портала Банкир.Ру.

18:47 11.04.2016

На роль управляющей компании претендует MoneyTime Ventures, которая уже исполняет подобные функции в действующем фонде Сбербанка — SBT Venture Capital. Реальный размер фонда на данный момент не определен, но предполагается, что сумма вложенного капитала составит приблизительно как минимум $100 млн. до этого руководитель Сбербанка Герман Греф жаловался на отставание банка от мировых гигантов Amazon и Google.

18:28 11.04.2016

Венчурный фонд Maxfield Capital открыл представительство в Тель-Авиве.



Вход для пользователя

*Логин:
*Пароль:

Забыли пароль?

Зарегистрироваться

Зачем регистрироваться


 

 

 


 




 
 
Библиотека: Полный список
 
 

В Методологии систематизирована терминология, даны рекомендации по научно обоснованному учёту сделок, инвестиций, капиталов, разработан подход к представлению данных о деятельности инвесторов.

 
 

В Белой книге содержатся сведения о подходах и «лучших практиках» организации и функционирования частных венчурных и «посевных» фондов, выработанные за долгую историю существования венчурной индустрии, международной практики государственного участия в развитие сектора посевных инвестиций, обзор состояния сектора российских государственных и частно­государственных венчурных и «посевных» фондов, рекомендации по улучшению сложившейся ситуации на федеральном и региональном уровне для органов власти, институтов развития и самих фондов.

 
 

Анализ передовых практик содействия инновационной деятельности в странах с разным инновационным потенциалом. (2010 год)

 
 

В данной публикации рассматривается широкий круг вопросов: от обсуждения благоприятных возможностей для различных сегментов инвестирования до практического руководства осуществлением прямых инвестиций. (2010 год)

 
 

Книга в доступной форме дает общее представление об имеющемся в РФ право­вом регулировании деятельности по инвестированию, в том числе в области особо рисковых (венчурных) инвестиций.

 
 

Характеристики налогового и правого окружения, благоприятного для развития прямого и венчурного инвестирования предпринимательства в Европе.

 
 

Книга предлагает возможные сценарии развития глобальных рынков и их потенциальном влиянии на индустрию прямых и венчурных инвестиций.

 
 

Более 1700 толкований терминов и расшифровок аббревиатур венчурного предпринимательства.