Кризис, от которого многие ждали стимулов к развитию «новой», «несырьевой» экономики, еще глубже посадил Россию на нефтегазовую иглу. Кстати, доля этого сырьевого сектора не так уж велика, как принято думать. Добыча полезных ископаемых, из которых важнейшие, естественно, углеводороды занимает в российской экономике немногим более 10%. Зато именно доходы от нефтянки пополняют федеральный бюджет. Можно сказать, что сырьевой сектор кормит всю страну, а точнее - «нерыночный» сегмент ее экономики.
Это особенно наглядно, если анализировать динамику промышленного производства . Из всех отраслей российской экономики нефтедобыча пострадала меньше всех. Рухнули строительство, производство промышленного оборудования и бытовой техники, разумеется, автопром. Провалились, в первую очередь, госкорпорации, которым было назначено стать главными модернизационными инструментами (те же «Ростехнологии» с «АвтоВазом ). По последней оценке Минэкономразвития, по итогам года спад промышленности окажется на уровне 11,4%.
Зато производство нефти выросло до рекордных значений. Более того, несмотря на четырехкратное падение нефтяных цен на пике кризиса, рентабельность нефтяных компаний вернулась на докризисный уровень уже во II квартале 2009 г.. Помогла «плавная девальвация» - выручка нефтяных компаний примерно на семь десятых валютная, а расходы на добычу и налоги -рублевые. Общий положительный эффект от девальвации рубля в целом по отрасли оценивается в 1 трлн руб. Сырьевым отраслям помогли и другие антикризисные меры правительства. Еще осенью 2008 г. правительство изменило в пользу нефтяных компаний формулу расчета экспортной пошлины, существенно снизило налог на добычу нефти, обнулило ставки на ввоз оборудования. На этом нефтяники сэкономили 500 млрд руб. В целом можно сказать, что почти все меры, которые принимало правительство в 2009 г., вели к укреплению привилегированного положения сырьевых отраслей.
Но глубина падения российской экономики (самая большая среди развитых стран) была предопределена вовсе не сырьевой зависимостью. Тот самый сырьевой сектор и оказался, в итоге, преимуществом, благодаря которому рост экономики в России возобновился даже несколько раньше, чем в развитых странах. Качество этого роста, правда, опять же, оказалось сомнительным – промышленность потащило вверх то же самое обстоятельство, которое в свое время опустило ее в яму - динамика спроса на продукты нашего экспорта со стороны зарубежных потребителей. А какие это продукты - понятно. Падение промышленности, кстати, остановилось примерно через два-три месяца после того, как финансовые власти прекратили девальвировать рубль (в страну снова пошел импорт, а население опять понесло деньги в магазины) и начали исполнять бюджетные обязательства. Так что нынешний «рост» имеет ярко выраженный сырьевой характер, связан с притоком в страну доходов от экспорта и притоком спекулятивного капитала.
Известно, что на поддержку промышленности в 2009 году государство израсходовало порядка 700 млрд рублей. Эту цифру можно получить, если вычесть из общей суммы затраченных средств (2,7 трлн) деньги, израсходованные на создание рабочих мест (500 млрд), поддержку ликвидности банковской системы (около 1 трлн), и 500 млрд, полученных Внешэкономбанком на поддержку фондового рынка (источник – доклад главы Счетной Палаты 28.12.09, инф. ВЭБ). Но из этих 700 миллиардов около полутриллиона (семь десятых из общего объема господдержки) досталось всего шести компаниям. Крупнейшим получателем средств стал «Русал» - 132 млрд, РЖД досталось около 90 млрд, «Авто ВАЗ» – 80 млрд…Замкнул шестерку «Евраз Групп» - 59 млрд. Из оставшейся суммы 47 и 45 млрд получили, соответсвенно «Газпромнефть» и «Роснефть».
К слову – много это или мало? Российские власти тратят большие деньги на вывод экономики из кризиса, но Фонд национального благосостояния не очень «худеет» (см. сайт Минфина). На 1 декабря минувшего года он удвоился по сравнению с «кризисным» октябрем 2008, и составлял 92,89 млрд долларов или 2,77 трлн рублей. Совокупные резервы правительства за 13 месяцев с начала кризиса снизились со 189,66 миллиарда до 168 миллиардов (в долларах). Потери составили менее 11%. Похоже, что финансовые власти твердо усвоили уроки 98 года, и ни в какой промышленный рост, не подкрепленный ценами на нефть, не верят
В том, что государство потратило деньги на поддержку крупных компаний, ничего удивительного нет – во всем мире власти начинали раздавать деньги в первую очередь большим концернам, поскольку от их финансового благополучия зависят многие контрагенты. Но если на Западе получателями госпомощи становились частные компании, причем финансовая поддержка обставлялась множеством условий, то в России бюджетные деньги шли в первую очередь государственным и квазигосударственным корпорациям. Подтвердилось старое российское правило – «собственность там, где власть». Нет власти – и с собственностью начинаются проблемы.
Дело даже не в том, что работоспособность такой экономической модели, как уже демонстрировалось выше, определяется ценами на нефть, а в том, что институциональный уклад, формирующийся на базе такой модели, будет препятствовать любым попыткам ее изменения – тем самым «модернизациям» и «инновациям». В России можно зарабатывать огромные деньги, но трудно и рискованно хранить и инвестировать капиталы. Естественно, что в такой ситуации бизнес не торопится предъявлять спрос на инновации. Тем более, что модернизация - это ведь не только покупка нового оборудования
Доходы от всякой творческой, «креативной» деятельности, включая финансовые услуги, составляют сейчас примерно полпроцента ВВП России. Для того, чтобы всерьез говорить об инновационной экономике, эта доля должна вырасти раз в двадцать. Фактически, предстоит создавать новый сектор экономики – индустрию производства инноваций, понимая, что никаких структурных сдвигов в российской экономике пока так и не произошло. При этом никуда не делись и все докризисные риски - зависимость от сырья и цен на сырье, слабость финансовой системы из-за высокой инфляции, неконкурентоспособность и отсталость российской экономики, нестабильность валюты, поскольку курс зависит не только от экономических, но и от политических факторов.
Для создания инновационной экономики нужны мощнейшие стимулы для творчества. Вопрос только в том, где их искать – в политике, социуме, экономике, культуре? Ваши варианты?
