Проблема залоговых активов в нашей стране все больше напоминает ледник. В той фазе, когда он медленно, но ускоряясь, сползает с горы и уже совершенно ясно, что вот-вот сорвется вниз, сметая все на своем пути. А люди в долине готовятся к встрече с неизбежной катастрофой. Каждый по-своему…
Вот что пишет журнал «Банковское Обозрение» в сентябре 2009 года:
«Подсчитать точно стоимость имущества, перешедшего в собственность банкам-кредиторам, не берется никто. Но очевидно, что эта цифра огромна. По оценкам Ассоциации региональных банков, к ноябрю 2008 года суммарная стоимость залогов по корпоративным кредитам составляла 25 трлн. рублей. Сейчас, по разным оценкам, банки заполучили активов не меньше чем на 400–500 млрд. рублей. Уже через пару месяцев эта сумма может значительно вырасти за счет эффекта «отложенного» изъятия залогов. «Существует временной лаг между дефолтом по кредиту и поступлением на баланс залога, так как процедура переоформления занимает определенное время. Поэтому сейчас могут поступать и залоги по тем заемщикам, которые дефолтнули осенью прошлого года, к примеру», — рассказывал в июне финансовый директор Сбербанка Антон Карамзин. Впрочем, приведенные цифры условны, так как для большинства категорий активов твердой рыночной цены не существует. Как бы то ни было, банкиры поневоле обзавелись натуральным хозяйством, коммерческой недвижимостью, транспортом, оборудованием, торговыми сетями и прочими залоговыми радостями.»
Эту ситуацию без преувеличения можно назвать бедствием не только для банковской системы, но и для экономики в целом.
Попробуем сделать беглый анализ причин, приведших к такой ситуации.
Еще Марк Твен говорил: «Банкир - это малый, который одалживает тебе зонтик, когда в небе сияет солнце и требует его назад в ту минуту, когда начинается дождь».
Этот афоризм весьма точно описывает ситуацию в банковской сфере. Действительно, банки больше всего любят давать в долг тем компаниям, которым деньги не нужны. Это следует из правил центробанка, согласно которым хороший заемщик тот, у кого большие обороты, ликвидный баланс и хороший бизнес план. И это первично. А вторично – хороший залог. Но, как водится, у нас все перевернулось с ног на голову. Вторичное стало первичным, а первичное ушло в конец списка. Почему так случилось?
Дело не столько в известных российских проблемах – невменяемости и коррупции, сколько в системных причинах, в особенностях Российской экономики. России, в ее новейшей экономической истории (с начала капитализма) хронически не хватало денег. Но деньги – это не просто ликвидность. Деньги, бывают разными. Среди множества видов денег для нашего анализа следует различать деньги инвестиционные и заемные. «Пахнут» они по-разному. Инвестиционные деньги «пахнут» собственностью, то есть правами на управление. Заемные же «пахнут» долгами, то есть обязательствами по их погашению.
Все, кто имеет дело с деньгами их «запах» различают хорошо. Но это не уберегло российский бизнес от «детской» финансовой ошибки – неверного применения финансового инструмента. В тех случаях, где следовало использовать инвестиционные деньги, повсеместно использовались заемные. Уж не помешательство ли это было? Отнюдь. Просто-напросто инвестиционных денег не было. А проекты развития были. И происходило следующее: когда нужно было вложить деньги в проект развития, предприятия выводили собственный капитал из действующего бизнеса, заменяя его заемным. В результате чего баланс действующего бизнеса терял ликвидность в смысле снижения коэффициента текущей ликвидности (отношение активов к краткосрочным обязательствам). Так происходило довольно долго – 10 лет. Почему же только сейчас эта проблема «всплыла на поверхность»?
Все просто – кредитные деньги «научились прикидываться инвестиционными». Нет, «запах» они не поменяли. Изменился срок исполнения обязательств. Не потому, что центробанк вдруг увеличил допустимые сроки кредитования, а потому, что предприятия перекредитовывались «день в день». То есть, когда заканчивался срок одного кредита, выдавался другой. Общая сумма кредиторской задолженности при этом не изменялась, а чаще даже росла. Кроме того, кредитным ставкам российских банков завидовал весь мир. Вообще говоря, наши экономисты должны были задуматься над вопросом «почему же российский бизнес выдерживает такие ставки?» А потому и выдерживал, что это была «цена» инвестиционных денег, которые всегда «дороже» кредитных. Только цена пропорциональна рискам. Вот на это хрестоматийное обстоятельство и закрыли глаза все участники рынка. И понеслось…
Предприниматели стали действовать по принципу «бери, пока дают», а банки решили заработать на вилке между ставками в России и за рубежом. А потом пришел «доктор кризис». Похмелье оказалось тяжелым… Как только обрушились акции наших банков, иностранцы попросили вернуть кредиты. Банки, в свою очередь, попросили сделать то же самое своих клиентов. Ситуация усугубилась тем, что предприятия, кредитовавшиеся за границей, «сели в ту же лужу», что и банки. В результате возникла ситуация, когда все срочно должны исполнить свои обязательства, а денег нет. Нет, они не исчезли, а «замерзли» в активах. Не в активах балансов, где им место, а в активах предприятий – имуществе различного рода. Разница между имуществом «различного рода» и деньгами состоит в разнице ликвидности. Вот тогда-то и возник всем известный, но не всем понятный дефицит ликвидности. В простонародном понимании – нехватка денег.
Как говорят, деньги – кровь экономики, и ее недостаток чреват коллапсом. Чтобы его не допустить, государство насытило банковскую систему ликвидностью, попросту дало денег. Это сняло кризис, но не решило проблемы. Наш экономический «организм» из бескровного состояния перешел в малокровное. То есть, денег хватает только на функционирование сильно ослабшей экономики, а на рост уже не хватает. Однако это не самое существенное в изменившейся ситуации.
Важнее другое – произошло перераспределение собственности в экономике. То, что было заложено банкам в качестве залогового обеспечения, теперь может перейти им в собственность. Несмотря на кажущуюся очевидность ситуации, она не так уж и проста. Банк работает с деньгами и залоги как таковые ему не нужны. Процедура возврата денег в банк через реализацию залога вкратце выглядит следующим образом. По факту невыполнения условий договора кредитования банк подает в суд на взыскание залога с залогодателя. В случае удовлетворения иска банка суд постановляет взыскать залог по цене не ниже определенной этим же судом. После чего начинается исполнительное производство, которое ведет служба судебных приставов. Они и должны продать залог, а деньги вернуть залогодержателю. Но ввиду того, что продать сейчас что-либо очень сложно, особенно по хорошей цене, залоги так и остаются не проданными. В этом случае служба судебных приставов должна вернуть залог залогодержателю, то есть банку, в натуральном виде. В результате в распоряжение банку поступает непрофильный актив. Возникает ситуация когда нужно правильно поставить запятую во фразе «Продать нельзя управлять».
Но что такое управлять, например, коммерческой недвижимостью, а тем более производственным комплексом? Это значит вникать во все детали бизнеса, выстраивать новые стратегии (старые, как правило, не работают), нанимать персонал, продавать товар и т.д. и т.п. Банки к такому повороту событий не готовы – нет людей, способных решать подобные задачи. Тогда банк возвращается к ссудозаемщику и предлагает на самых выгодных условиях реструктурировать задолженность. Впрочем, для подобного вывода сегодня банку не нужно пробовать продавать залог, и так все понятно. Другое дело, что должники ведут себя по-разному.
Чаще всего они пытаются сохранить за собой активы, блокируя фазу исполнительного производства. Одна из самых распространенных схем – выход предприятия на банкротство. Для этого создается крупный аффилированный кредитор – инициатор банкротства, которому, согласно закону о банкротстве достаются самые «сладкие» активы предприятия. А банку, как говорится «крохи со стола». Есть и другие, не менее изощренные способы увода активов из-под залога. Но, возможен и другой подход. В принципе, банку нужны деньги, а должнику нужно остаться «при деле». Эти задачи только на первый взгляд противоречат друг другу. На самом деле, есть вариант, при котором они обе имеют решение. Это капитализация залогового актива.
Капитализация – увеличение стоимости. Здесь необходимо сделать одно важное отступление. Стоимость актива всегда лежит за его пределами, а именно, в хозяйственном обороте, в который включен данный актив. И действительно, если актив (пускай даже недвижимость) не включен в хозяйственный оборот, то его стоимость равна нулю, а то и вовсе отрицательна (нужны деньги чтобы снести). Таким образом, чем эффективней мы включаем актив в хозяйственный оборот, тем выше его стоимость. А это уже задача управления.
Капитализированный актив представляет собой ценность не только как потенциальный объект продажи, но и как основа для создания предприятия, способного вернуть долг банку в режиме реструктуризации, на которую банки сегодня идут довольно охотно. Таким образом, у должника кроме тактики уклонения от исполнения обязательств перед банком есть альтернативная – капитализация заложенных активов, которая сводится к увеличению эффективности их использования. Такая задача, как минимум, сопряжена с реструктуризацией бизнес процессов или сменой бизнес модели, а как максимум, со сменой подхода к использованию активов. В любом случае, это нетривиальная задача управления. Здесь то и обнаруживаются главные проблемы российского бизнеса – неэффективность и дефицит управленческого воображения. Будучи отягощенными этими «пороками» должники стараются увести актив, чтобы «переждать бурю кризиса», а уже потом, после восстановления экономики решать, что делать с обязательствами. Но дело в том, что былая, «тучная» экономика уже не вернется никогда. В любом случае, кризис заставит бизнес стать эффективней. Другой вопрос – кто увеличит эффективность бизнеса, если это не может сделать собственник?
Наступает звездный час эффективных управленцев, деятельность которых зачастую тормозилась неэффективными собственниками. Если бы не низкая цена, банку, безусловно, выгодней продать актив, чем капитализировать его. Дело в том, что наличие просроченной задолженности обязывает банк создавать резервы, которые формируются за счет собственных средств банка или денег, которые банк, в свою очередь, берет в долг у центробанка под проценты. В любом случае, это либо недополученная прибыль (из-за недоразмещенных средств), либо прямые убытки (из-за обслуживания привлеченных средств). Такая ситуация банки не устраивает и они находят выходы.
Например, крупные банки для целей очистки балансов создают компании – хранители залоговых активов. Получается, что на балансе банка появляются акции этих компаний, а у компании деньги, за которые активы выкупаются. В результате баланс банка очищен, но ситуация по сути дела не поменялась – как был актив «зависшим», так и остался. Теперь уже новые владельцы активов, а по сути дела те же самые банки, должны найти управляющих, способных капитализировать активы. С кем договариваться?
Во всей этой истории изначально два участника – банк и должник. Но по мере развития сюжета, количество участников растет. Добавляется хранитель/распорядитель актива (очищающий баланс банка), управляющий (замещающий собой прежнего управляющего активом) и появляется новый участник – инвестор. Для него данная ситуация интересна тем, что купив долю в активе (предприятии, использующем актив) он потенциально может выгодно ее продать после капитализации. Тем более что этот участник самый грамотный в вопросах капитализации, т.к. купить бизнес, вырастить его, а потом продать – самый что ни на есть естественный сценарий для квалифицированного прямого инвестора. Теперь задача сводится к тому, чтобы все участники договорились между собой. Этому будет посвящен круглый стол «Капитализация залоговых активов», который пройдет на Приморской венчурной ярмарке 27-28 ноября во Владивостоке.
